Имеет ли значение, откуда я об этом узнал?
Здесь это главное. Одиннадцатый аркан взвешивает не только содержание, но и основание, так что происхождение сведений входит в дело наравне с ними. Признак простой: если способ добычи неприятно называть вслух, при разборе он прозвучит и перетянет внимание. Само знание никуда не денется, а вот пользоваться им станет труднее.
Какие сведения в разборе весят, а какие нет?
Весит проверяемое: то, что видели не вы одни, что оставило след и что можно назвать точно — когда, где, при ком. Не весит пересказ, вывод и ощущение, даже верное. Обиднее всего, что вес и правдивость тут не одно и то же: догадка бывает точной и всё равно не значит в деле ничего.
Можно ли показывать чужую переписку?
Как ход в личном разговоре — почти всегда во вред: обсуждать станут ваш поступок. Как довод в формальном разбирательстве — вопрос не к картам. Допустимость доказательств определяет закон и специалист, а не расклад. Со стороны соседства ответ такой: чем сомнительнее происхождение, тем меньше пользы, даже когда содержание верное.
Зачем оформлять то, о чём и так все знают?
Затем, что общеизвестное в разборе не существует. Все знают — значит, никто не отвечает; и в ту минуту, когда понадобится опора, окажется, что её нет. Оформление тут не бюрократия, а способ сделать очевидное предъявляемым. Достаточно письма самому себе с датой или короткой записи после разговора — без обвинений, просто фиксация.
Кто оказывается уязвимее — свидетель или сторона?
Обычно свидетель, и это неочевидно. У стороны есть понятный интерес, её позицию читают с поправкой на него. У человека, который просто знал, интереса нет, поэтому первым делом ищут, зачем он вмешался. Отсюда практический вывод: вступая в чужой разбор, назовите свой мотив сами — вопрос всё равно прозвучит.