Чем эта пара отличается от прямого предупреждения об обмане?
Обман предполагает умысел, а здесь чаще нет и его. Человек не скрывает устройство своих дел, он просто не считает нужным его объяснять: ему привычно решать вопросы самому. Неясность появляется на вашей стороне и от нехватки вопросов, а не от чужой лжи. Поэтому и лечится она разговором, а не разоблачением.
Как понять, где заканчивается готовность такого человека помогать?
По просьбе среднего размера, а не по крайней. Крайняя проверяется поздно и дорого. Попросите о чём-то ощутимом, но не решающем, и посмотрите не на ответ, а на то, называет ли он условия сам. Тот, у кого граница продумана, обозначает её без обиды: «это да, это нет, до такого-то срока».
Стоит ли брать деньги у того, кто не объясняет, откуда они?
Решение это не картинное, а правовое, и принимать его по раскладу нельзя. Пара говорит лишь о том, что вопрос вами не задан, а последствия у денег бывают не только денежные. Если сумма заметная, история происхождения имеет значение для вас, а не для дающего, и разбирать её нужно с юристом до того, как деньги приняты.
Почему рядом с таким человеком собственные планы становятся размытыми?
Потому что срок вашей опоры вам неизвестен. Планировать можно на понятный горизонт: до конца контракта, до сдачи объекта, до возврата долга. Здесь горизонта нет — помощь может идти годами, а может кончиться в один разговор. Ум это чувствует и перестаёт строить дальше, чем видит, отсюда и ощущение тумана.
Что делать, если помощь уже принята, а условий так и не назвали?
Назвать их самому, с опозданием и в свою пользу. Скажите, как вы понимаете эту историю: что считаете долгом, что подарком, к какому сроку рассчитываете закрыть. Вторая сторона либо поправит, либо согласится молчанием, и у вас появится версия, о которой знают оба. Хуже всего здесь неназванное.