Почему близкие не замечают, чего мне это стоит?
Потому что судят они по видимому, а видимое — ровность. Ни чуткость, ни выдержка не подают признаков: нет ни отчёта, ни жалоб, ни сорванных дней. Дурного умысла в этом обычно нет, есть привычка к тому, что вы справляетесь. Меняется положение только словами, причём конкретными: не «мне тяжело», а «я не могу быть с ней по средам».
Как понять, что запас подходит к концу?
По косвенным признакам, потому что прямых тут не бывает. Первый — сузился круг того, что вы делаете для себя: сначала исчезли встречи, потом сон, потом еда вовремя. Второй — раздражение появляется не на трудном, а на мелочах: на голосе, на вопросе, на просьбе передать соль. Третий — чужое состояние вы по-прежнему видите, а откликаться на него не хочется.
Что делать, если помощь начинают принимать как должное?
Считать это обычным следствием ровной и долгой помощи, а не признаком неблагодарности. К постоянному человек привыкает и перестаёт замечать — так устроено. Помогает не обида, а возвращение видимости: назвать вслух объём, договориться о доле другого, оставить часть дел несделанной, если её и правда должен делать кто-то другой.
Почему одного терпения тут было бы мало?
Наличием второй половины. Терпение само по себе умеет только держать, а здесь рядом с ним стоит понимание чужого состояния, и потому линия выбирается точнее: человек не давит, когда бесполезно, и не отступает, когда нужен рядом. Оттого способ и работает годами. Плата за точность одна — вся эта работа идёт молча.
Когда лучше отойти в сторону?
Когда ваше участие начинает заменять другому его собственные шаги: за него звонят, за него решают, за него договариваются с врачом или начальником. Признак отчётливый — человеку становится удобно, а лучше не становится. Отойти в этом случае не означает бросить: остаётся присутствие, уходит выполнение чужой части. Разница на первых порах болезненна для обоих.