Почему в тяжёлый момент все идут утешаться ко мне?
Потому что роль распределена задолго до события и никто её не пересматривает. Люди идут туда, где их принимали раньше, и в кризис тем охотнее, что сил на поиск нового адреса у них нет. Умысла тут никакого, есть привычка. Меняется она только объявлением: пока вы не сказали, что сейчас не можете, для окружающих ничего не изменилось.
Чем сочувствие отличается от помощи?
Наличием предмета. Сочувствие обращено к вашему состоянию и заканчивается вместе с разговором; помощь обращена к делу и уносит его из вашего списка. Проверить легко: после разговора посмотрите, стало ли у вас на одну задачу меньше. Если нет, вас пожалели, и это тоже нужно, просто восстановления от этого не наступает.
Как просить, если привыкли обходиться сами?
Коротко, конкретно и без предисловия о том, что вам неловко. Длинное вступление даёт собеседнику ответить сочувствием и разойтись. Работает формула из трёх частей: что сделать, к какому сроку, кому именно. Отказ надо заранее разрешить: просьба, на которую нельзя ответить «нет», превращается в тот самый рычаг, которым вы не хотели пользоваться.
Кому передавать дела, если всё держится на мне?
Тому, кто справится хуже вас, — других вариантов обычно не бывает. Роль потому и не передаётся годами, что кандидат делает медленнее и не так. Начинайте с того, где цена ошибки мала: закупки, звонки, возить и забирать. Качество просядет, и это плата за появившееся у вас время. Идеального преемника ждать бессмысленно.
Нормально ли злиться на тех, кого утешаешь?
Да, и злость тут диагностическая, а не постыдная. Она появляется в той точке, где расход перестал быть добровольным: вы уже не выбираете помогать, вы обязаны. Признаком чёрствости считать это не надо, гасить уговорами тоже. Читайте её как счётчик: она показывает, сколько отдано сверх запаса, и требует не извинений, а сокращения списка.